Михаил Максимович Литвинов (1917-2006)

18 февраля 2017 московские любители оригами, а также родные, друзья и ученики Михаила Максимовича Литвинова отмечают его столетний юбилей. Незаметно промелькнули 10 лет со дня нашей последней беседы. Бытует ошибочное мнение, что со временем стирается острота воспоминаний и переживаний. В любом случае, за прошедшие годы память об этом энергичном, остроумном, упорном и бесконечно талантливом человека не скрылась за пеленой событий, не превратилась в формальную дань традиции или фигуру речи. Фатально не хватает его оптимизма и сарказма, авантюризма и здравомыслия, импровизации и тонкого вкуса.

Михаил Максимович родился в Лондоне в семье российского революционера, советского дипломата и государственного деятеля Максима Максимовича Литвинова (1876 — 1951) и английской писательницы и переводчицы Айви Лоу (1889 —1978).

В нем удивительным образом соединились: романтизм 30-х и позитивизм 70-х, максимализм декабристов и тонкое ощущение культуры ХХ века, математическая пунктуальность и живая острота впечатлений. Видимо поэтому, суровая нелюбовь к абстрактной философии мирно соседствует в нем с восторженным любованием всякой оригинальной идеей или неординарной личностью. Вместе с тем, его романтическая вера в презумпцию невиновности и доверчивость уживались с осторожностью и разборчивостью в людях.

В судьбе Михаила Максимовича Литвинова, подобно векторам прослеживаются три составляющих: авиация, математика и искусство. Накопленные за годы знания он воплотил в оригами — искусстве, которое могло казаться несерьезной детской игрой. К сожалению, складывание из бумаги, пока еще редко воспринимается как настоящее искусство. Чудесные превращения бумажного листа в шляпу или кораблик восхищают людей, но мало кто из них догадывается о том, что большинство упаковочных коробок для современных товаров, складные зонтики и даже архитектурные конструкции созданы на основе оригами.

Не будучи одновременно инженером, математиком и художником, нельзя понять всей гениальной простоты метода, благодаря которому плоская поверхность в руках мастера оригами может превратиться в сложнейшую пространственную конструкцию. Учитывая превосходные свойства бумаги, позволяющие легко складывать, резать и склеивать этот материал, его издавна использовали для архитектурного макетирования и декоративного моделирования. В самом деле, прежде чем изготавливать даже опытный образец изделия или сооружения, гораздо легче сначала сделать его макет из бумаги. По этой же причине бумагу применяют при изготовлении шаблонов, выкроек и трафаретов. И тем более трудно себе представить без этого материала вырезание силуэтов, составление коллажей и аппликаций.

Классическое оригами, напротив, полностью исключает вырезание, склеивание и, тем более, вытягивание поверхности. Из всех возможных способов здесь допускается только изгибание и складывание. Это ограничение сначала обескураживает, на первый взгляд, неоправданно сложной задачей. Действительно, зачем придумывать хитроумные складки, чтобы в итоге получить условную фигурку, вместо того, чтобы вылепить из пластилина быстро и натурально любую форму?! Дело в том, что моделирования складок заставляет мастера неожиданно для самого себя раскрывать такие возможности материала, которые во всех иных способах работы с ним оставались невостребованными. Изначальная тонкость бумаги делает наложение слоев почти незаметным. А такие качества как целостность и многовариантность кинетической конструкции, ее принципиальная обратимость на любом этапе построения, «генетическое» родство общих базовых форм и знаковая лаконичность образов открывают перед автором неисчерпаемые художественные и технологические возможности. Но, к сожалению, обычно, складывание рассматривается, прежде всего, как тонкое рукоделие, повторение по схемам уже известных фигурок или как вершина мастерства — придумывание новых вариантов.

Для Михаила Максимовича более важным представилось то, что в основе бумажных фигур лежат так называемые складчатые структуры (сложные геометрические рельефы), созданные из единой поверхности. Математическое понимание оригами допускает абстрагирование поверхности от материала. При этом топология складок может быть дополнена конструкционно оправданными разрезами, а геометрия плоского листа может быть расширена до трансформации криволинейных поверхностей, оболочек замкнутого объема, ячеистых, сотовых конструкций и даже многомерных объектов.

Михаил Максимович предложил ввести понятие «оригамика», тем самым концептуально объединив принципы классического оригами с достижениями неэвклидовой геометрии, с эстетикой конструктивизма и с новейших технологий. Фактически он открыл новое направление творчества и одновременно создал принципиально новый объект исследования, которого просто не было прежде.

Разумеется, были элементы, составляющие «оригамику», были люди, школы и книги, описывающие отдельные математические и конструктивные возможности оригами. Нельзя исключить возможные попытки синтеза. Но именно Литвинов первым не только сформулировал понятие «оригамики», но и показал, научил и создал в России новое движение единомышленников, объединив их вокруг учебно-художественного Центра Оригами, впоследствии преобразованного в Московский Клуб Оригами. При этом он не только провозгласил синтез, но и настойчиво преодолел инерцию разделения традиционного японского оригами и разных направлений технического использования складчатых структур.

Таким образом, оригами из наивной игры и монотонного ремесла превратилось в интеллектуальное творчество, которое постепенно входит в повседневность современной культуры и цивилизации. Новейшие открытия в области биологических и нано технологий, удивительные темпы развития цифрового оборудования, интернета и средств телекоммуникаций, новые образцы робототехники и 3d-принтеров свидетельствуют о том, что 3-е тысячелетие приближает футурологический прогноз Э. Тоффлера о появлении Третьей постиндустриальной информационной «волны», одним из ключевых элементов которой может и должна стать технология складок. Михаил Максимович Литвинов заложил эту важную часть фундамента цивилизации 3-го тысячелетия.

Р. Свиридов